Тайны векторного кольца

      001

Всю свою царско-императорскую жизнь Петр I (Крыса) пребывал на духовно-нравственной растяжке между Обезьяной и Лошадью, Лошадей он гнул и третировал что было сил, а Обезьян вне всякой меры превоз­носил. Впрочем, первая его векторная история была совсем безобидной.

После смерти Федора Алексеевича на царство были провозглашены два брата — Иван (Лошадь) и Петр (Крыса). Для них было сделано двой­ное кресло, две царские шапки и так далее — все по два. Сидеть-то они сидели вместе, но впечатление производили совершенно разное. Стар­ший брат, надвинув шапку на глаза, с потупленным взором, сидел по­чти неподвижно; младший смотрел на всех с открытым, прелестным лицом, на котором, при обращении к нему речи, беспрестанно играла кровь юношества. Дивная красота его пленяла всех присутствующих, а живость приводила в замешательство степенных сановников москов­ских. А было Петру тогда 10 лет.

     002

Семнадцатилетнего Петра Алексеевича (Крыса) к власти вел Борис Алексеевич Голицын (Лошадь), князь и дядька-воспитатель. Он всегда был верен именно Петру, несмотря на то что при Софье благодаря бра­ту Василию был в большом фаворе. Особенную роль дядька сыграл, воз­главив так называемое «Троицкое сидение», когда августовской ночью будущий император, перепуганный насмерть, в чем был, то есть в одних портках, ускакал из Преображенского в Троицкий монастырь. Именно это сидение ознаменовало конец правления регентши и переход всей полноты власти к Петру.

Умный, образованный, правда, невоздержанный в питии, зато доб­рый. Впрочем, именно доброта и навредила, заступился за кузена Ва­силия. А Петр таких вещей не любил, Голицын от дел был отстранен.

003

Франц Лефорт (Обезьяна) с юных лет был одержим страстью к при­ключениям. Занесенный в Россию, дослужился до подполковника и в таком состоянии был представлен молодому Петру I (Крыса). Будучи умным, веселым и обходительным человеком, Лефорт с самого начала произвел на будущего императора сильное впечатление. Лефорта все чаше стали видеть в Преображенском, и в короткое время он сделался незаменимым участником всех царских забав. Петр произвел Лефорта в генерал-майоры и устраивал с ним потешные бои. Именно Лефорт стал руководителем Петра в новом для любознательного царя запретном и привлекательном иноземном мире. Тот радушно принимал царя у себя дома и устраивал в честь него пышные застолья.

По определению князя Куракина, Лефорт был «человеком забавным и роскошным или по-другому дебошаном французским. В его доме на­чалось дебошество, пьянство столь великое, что невозможно описать, по три дни запершись в том доме бывали пьяны, и многим случалось от того умереть».

004

После восшествия Петра I (Крыса) на российский престол началось стремительное возвышение Лефорта (Обезьяна). Он был произведен в полные генералы и адмиралы, стал новгородским наместником. Он же был инициатором «великого посольства» Петра. Быть бы ему человеком номер два в России на долгие времена, но подвело здоровье, он умер 43 лет.

005

Царевич Алексей Петрович (Лошадь) Екатерине I (Крыса) был не родной сын, пасынок... Но Петру-то I (Крыса) он был родным. Однако гоняли они его оба. Мальчик жил особняком, с Екатериной отношенияне сложились, Петр был холоден и суров к сыну, как к распоследнемуподданному. Его письма к Алексею кратки и бесстрастны — ни слова одобрения или поддержки. Как бы ни поступал царевич, отец им был недоволен. На такое отношение сын отвечал Петру глухим неприятием и молчанием. Очень быстро они стали как враги. И все же царевич по­мнил: за ним — единственным и законным наследником — будущее и нужно лишь, сжав зубы, терпеть, ждать своего часа. 

006

В октябре 1715 года узел трагедии затянулся еще туже — с разницей в 16 дней рождаются два мальчика, два потенциальных наследника россий­ского престола, Петр Алексеевич (будущий император Петр II) и Петр Петрович.

С маленьким Петром Петровичем (не проживет и трех лет) были свя­заны все династические надежды родителей. «Санкт-Петербургским хо­зяином» называет Екатерина (Крыса) сына, хотя где-то рядом в Петер­бурге живет царевич Алексей. Правда, после рождения Петра Петровича Алексей пишет отцу, что готов отказаться от престола в пользу «брат­ца», но царь, налитый черной ненавистью, подозревает в сыне «авессаломову злость» и требует от него невыполнимого Я «отменить свой нрав» или уйти в монастырь. Развязка приближается...

007

Загнанный в тупик, царевич Алексей (Лошадь) бежит за границу, но царь ложными обещаниями выманивает его в Россию, где его ждут пытки. Петр (Крыса) в застенке сам рвет у сына ногти. Далее скорый суд и приговор смерть. Один из гвардейских офицеров рассказывал, что в ту страшную ночь 26 июня 1718 года, когда Петр позвал их — нескольких верных людей — и, обливаясь слезами, приказал умерт­вить наследника, рядом с царем была .Екатерина (Крыса). Она стара­лась облегчить тяжкий удел царя, приносившего на алтарь Отечества страшную жертву — своего сына, врага внутреннего. Но она рядом еще и потому, что эта кровь была нужна и ей В матери «Санкт-Пе­тербургского хозяина».

008

А вот явному врагу, каковым был небезызвестный гетман Мазепа (Обезьяна), Петр I (Крыса) доверял безгранично. Искру и Кочубея, на­писавших докладную о связях Мазепы с польским королем, Петр I от­дал в руки же Мазепы, а тот уже после пыток казнил их. После чего еще более спокойно продолжал тайно вести переговоры и с поляком Лещинским, и со шведом Карлом XII.

А Петр I продолжал верить Мазепе упорно и слепо. Пока доносчи­ков пытали и наказывали, изменник получал все новые милости от рус­ского царя. В 1700 году Петр I сделал Мазепу вторым кавалером ордена Андрея Первозванного. По ходатайству русского царя король Польши Август II наградил его орденом Белого Орла, а австрийский импера­тор Иосиф I присвоил гетману титул князя Священной Римской импе­рии. После этого русский царь доверял Мазепе уже совершенно безгра­нично.

А попался Мазепа на том, что его на свой страх и риск решил прове­рить Меншиков, который к Обезьянам слабости не имел. Короче, при­шлось гетману драпать, сначала в Бендеры, потом к туркам. Те, правда, его не сдали, хотя наши предлагали 300 тысяч серебряных рублей. Но и особой жизни у беглеца тоже потом не было, прозябал в безвестности...

009

Редкий дворцовый переворот не имеет в своей основе векторную из­мену. Никаких сомнений, что между юным Петром II (Коза) и Алексан­дром Меншиковым (Бык), реальным властителем страны в тот момент, пробежал некий Тигр. Иначе невозможно!

И действительно, в 1727 году, воспользовавшись антикармическим годом Козы, Андрей Остерман (Тигр) скрытно перешел из лагеря сто­ронников новоиспеченного генералиссимуса в лагерь его противников. Именно этот шаг определил судьбу Меншикова.

      010

А ведь все было так надежно. Александр Меншиков (Бык) сам лич­но назначил Андрея Остермана (Тигр) воспитателем к Петру II (Коза), четко выстроив линию Бык — Тигр — Коза. Но Остерман вышел из подчинения и принялся тонко и умело настраивать не искушенного в политической игре мальчика-императора против светлейшего князя, указывая на его лихоимства, на умаление им авторитета и прерогатив самодержавной власти.

Мало-помалу Меншиков стал замечать, что Петр II изменил к нему свое отношение. Император, действуя по указке своих многоопытных советников, явно уклонялся от деловых аудиенций, поспешно преры­вал вынужденные беседы. Меншиков стал понимать, что дела его пло­хи. 5 сентября 1727 года он около часа с глазу на глаз беседовал с Остерманом, одним из главарей заговора. Разумеется, тот не сказал ничего определенного. Утром 8 сентября генералиссимус Меншиков уже под домашним арестом. В тот же день Петр II объявил Верховному тайному совету заранее подготовленный Остерманом указ о запрещении испол­нять ранее отданные Меншиковым приказы и распоряжения. Далее ли­шение всех чинов и орденов, изъятие у него казенных сумм и драгоцен­ных камней... Ну и так далее. 11 сентября он уже ехал из Петербурга в Березов. 

      011

Анна Леопольдовна (Собака) — самая бестолковая императрица жен­ского столетия в русской власти. Было ей к моменту восхождения на трон всего-то 23 года. Она никак не годилась на роль правительницы. Жизнь в Зимнем дворце при ней совершенно замерла. Правительница абсолютно не занималась делами, хотя была довольно доброй дамой.

Однако потеря власти в ее планы все же не входила, а потому заду­мала она выдать «опасную» цесаревну Елизавету (Бык) замуж за прин­ца Людовика, брата своего мужа Антона-Ульриха, и удалить ее таким образом в Курляндию. Та еле отбрыкалась, сославшись на нерасположенность к браку. Ситуация меж тем все накалялась. По свидетельствам историков, Анна Леопольдовна 23 ноября 1741 года напрямую спроси­ла у Елизаветы, не собирается ли та совершить переворот. Елизавета ответила отрицательно. Разговор регентши и цесаревны вышел очень трогательным и душевным, они даже рыдали обнявшись, и Анна Лео­польдовна успокоилась. Однако уже через два дня произошел именно переворот, результатом которого стало воцарение Елизаветы.

Еще совсем юная Анна Леопольдовна в ссылке родила троих детей и умерла родами, пытаясь произвести на свет последнего ребенка.

      012

Фактический руководитель правительства при Елизавете Петровне (Бык) — Петр Иванович Шувалов (Тигр), по словам историка Плато­нова, «лицемерный и умевший примениться ко всем обстоятельствам, являлся страшным для всех человеком и по своему влиянию, и по сво­ей мстительности. Один только Алексей Разумовский (Бык), говорят, безбоязненно и безнаказанно бивал его иногда батожьем под веселую руку на охоте».

013

Императрица Елизавета Петровна (Бык) очень не любила собак. Однажды к ней в комнату вбежала маленькая собачонка и давай тяв­кать. Елизавета вскочила на стол и закричала: «Убить собаку, убить всех собак!»

014

Император Петр III (Обезьяна) очень любил играть в солдатиков из картона. А крысы их жрали. Откуда только черт их принес на наши православные головы. Разумеется, император люто возненавидел крыс. У него даже была специальная виселица и целый ритуал с чтением приговора, барабанной дробью... Короче говоря, он их вешал, вешал, вешал...

 

015

Убийство (или все же просто смерть?) императора Петра III (Обезь­яна), какие бы новые факты ни вскрылись, навсегда будет связано с именем Алексея Орлова (Змея). А факты пока таковы, что, скорее все­го, именно Орлов был с низложенным императором особенно ласков, занимал того, играл с ним в карты, ссужал деньгами. И всего-то навсего не смог предотвратить внезапно вспыхнувшей ссоры. Короче гово­ря, все перепились, слово за слово... ну а Петр Федорович был далеко не богатырь. Остается понять — в чем так уж виноват именно Алексей Орлов? Уж не тем ли, что сам на себя взял вину? Екатерина II, впро­чем, вины его не приняла.

016

Уж как только не отмывала его имя императрица Екатерина II, а все же пришлось герою Чесмы под старость испытать немыслимые унижения. Вступивший на престол сын Петра III (Обезьяна) Павел I, люто ненави­девший Орловых, устроил дивные похороны своих родителей. Государь повелел извлечь из склепа Александро-Невской лавры гроб с истлевшим телом отца и поставить его рядом с гробом матери. Алексей Орлов (Змея) по воле Павла стоял у гроба покойного императора, а потом в церемонии нес на подушке корону, которую некогда сам сорвал с головы несчастного царя. Так в ужасной, полной символов мести и ненависти церемонии вер­нулось к Орлову давно забытое прошлое и наотмашь ударило его, подвер­гло всеобщему позору...

017

Как известно, императрица Елизавета Петровна (Бык) очень не лю­била собак. А вот Екатерина II (Петух), напротив, их очень любила. Обычно по утрам, проснувшись часов эдак в шесть утра, прополоскав рот теплой водой и натерев щеки льдом, она шла в свой кабинет. Здесь ее ждал утренний очень крепкий кофе, к которому подавались густые сливки и печенье. Сама она почти ничего не ела, но полдюжины лев­реток, всегда разделявших с ней завтрак, шумной гурьбой опустошали сахарницу и корзинку с печеньем. Покончив с едой, государыня выпус­кала собак на прогулку, а сама садилась за работу.

018

История любит загогулины. Елизавета Петровна (Бык) очень любила Павла Петровича (Собака), будущего императора, но у того была мать Екатерина II (Петух), которая презирала своего сына, будущего Павла I, но обожала внука Александра (Петух), также, в свою очередь, будущего императора. Тот в свою очередь не любил отца своего Павла. Однако ма­тушка его Мария Федоровна (Кот) не то чтобы не любила Александра, но все же презирала и укоряла его за то, что тот допустил убийство отца. Так русская история на многие годы стала заложницей векторных симпатий и антипатий.

019

«Та, которую Павел (Собака) считал своей матерью, редко появля­лась у его колыбели. Зато императрица Елизавета (Бык) навешала мла­денца раза два в сутки, иногда вставала с постели ночью и приходи­ла смотреть на будущего императора... Павел, с другими приветливый, смотрел на свою мать странными, требовательными и недоверчивыми глазами, а придраться к нему было трудно, ибо он был почтителен и вежлив, и Екатерина (Петух) не знала, как с ним быть. О военных под­вигах Павла Екатерина отзывалась насмешливо. Он даже не получил Георгиевского креста, на который имел право рассчитывать.

Павел чувствовал, что кольцо враждебных ему сил становится все уже и уже... Милый мальчик Александр (Петух) как будто чувствует в нем отца, но было что-то непонятное и жуткое в глазах этого юноши... Ека­терина вовсе не скрывает своего намерения лишить Павла его права на престол. Она даже предложила Марии Федоровне (Кот) убедить мужа в необходимости отречься от власти и требовала, чтобы она подписа­ла документ об отстранении Павла от трона. Растерявшаяся великая княгиня не посмела даже открыть Павлу этого страшного в ее глазах умысла».

Таково мнение, а точнее было бы сказать, приговор русским импе­раторским коллизиям на переломе веков автора «Императоров», вели­колепного Георгия Чулкова (Кот).

    020

Попав с рождения на векторную растяжку между Елизаветой (Бык) и Екатериной II (Петух), Павел Петрович (Собака) уже не мог остано­виться, вовлекая в водоворот векторных страстей все новых фигурантов. Император приближает к себе фон Палена (Бык). Доверяет ему самые важные должности. Он абсолютно уверен в его преданности, как импе­ратор и векторный хозяин. А вот векторный слуга (фон Пален) чувствует себя совсем по-другому. Он не верит в благосклонность своего хозяина и затевает сложнейшую интригу, которая приводит к убийству импера­тора и абсолютному карьерному проигрышу самого Палена.

Есть версия, что Пален (Бык) был не сам по себе, а ставленником Англии, которая очень боялась союза Павла I (Собака) и Наполеона (Бык). Может быть, оно и так. Но что это меняет? Павел, как порожде­ние векторных вихрей, никогда от них не отрывался и от них же погиб. И это ощущение векторного кошмара всю жизнь было при нем.

 

    021

В начале царствования императора Павла I (Собака) величайший полководец Александр Суворов (Петух) как-то резковато воспринял военные павловские новации. Ну там, форма прусского образца, то да се. Не удержался Суворов и высказался на сей счет, причем публично: «Пудра не порох, букли не пушки, коса не тесак: я не немец, а природ­ный русак!» Не стерпел Павел и велел Суворову сложить с себя коман­дование войсками. Чуть позже он отправил величайшего полководца в ссылку.

    022

Однако не судьба была доживать Суворову (Петух) век в тишине. По­надобился он для войны. После возвращения Александра Васильевича из ссылки Павел I (Собака) осыпал его милостями и ласкою. Он собствен­норучно надел на графа цепь ордена Святого Иоанна Иерусалимского и знак большого креста. Ну а во время Итальянского похода наградам уже не было никакого останова. Суворов был возведен в княжеское достоин­ство с наименованием Италийский. Павел прислал ему свои портреты в перстне и для ношения на груди. А в сопроводительном письме импера­тор писал: «Не знаю, чем наградить тебя». К окончанию Итальянского похода император присвоил Суворову звание генералиссимуса, а также повелел, чтобы Суворову отдавались почести подобно особе государя и даже в его, императора, присутствии.

В рескрипте, посланном Суворову, Павел писал, в том числе, что счи­тает его «знаменитейшим полководцем сего и других веков». Получив высочайший рескрипт, Суворов воскликнул: «Помилуй Бог, велика ми­лость, велик чин: он меня придавит! Недолго мне жить!» И действитель­но, скоро умер.

023

Из разных исследований можно извлечь разнообразнейшие причины восстания декабристов, но первейшая все же заключалась в том, что ве­ликий князь Константин Павлович (Кабан) упорно отказывался от вла­сти в пользу младшего Николая Павловича (Дракон). Причем делал он это столь двусмысленно, что буквально всех одолевали смутные сомне­ния. Сомневался сам Николай, сомневались преданные ему офицеры. А уж как декабристы сомневались...

В этой истории много тумана, полноценными участниками истори­ческого казуса можно считать княгиню Лович (Кот), морганатическую супругу Константина Павловича, из-за которой, собственно, произошел отказ от престола. Ну и конечно же императора Александра I (Петух), к тому времени покойного, засекретившего этот отказ. Так что цепь-то длинная: Кабан — Дракон — Кот — Петух.

 

024

Среди посмертных стихов тончайшего поэта Федора Тютчева (Кабан) имеется эпиграмма, посвященная памяти императора Николая I (Дра­кон) , которого многие за палочку у имени называли Николай Палкин: «Не Богу ты служил и не России, служил лишь суете своей. И все дела твои — и добрые, и злые — всё было ложь в тебе, всё призраки пустые: ты был не царь, а лицедей».

Вот тебе и Тютчев, вот тебе и славянофил, вот тебе и монархист. За что это он так императора припечатал? Впрочем, сказанного стихами Тютчеву показалось мало, и он добавил прозой о тогдашней ситуации в России: «Чтобы создать такое безвыходное положение, нужна была чу­довищная тупость этого злополучного человека».

025

Григорий Распутин (Змея) — это тот человек, который самим своим присутствием при дворе последнего русского императора повернул ис­торию, можно сказать, вспять. Но проник ко двору и закрепился он там исключительно благодаря своему векторному воздействию на императ­рицу Александру Федоровну (Обезьяна) и ее фрейлину АннуВырубову (Обезьяна).

Или вот, например, назначенный им «карманный» премьер-министр Борис Штюрмер (тоже Обезьяна).

026

Совсем другое дело вдовствующая императрица-мать Мария Федо­ровна (Коза), уж она-то Распутина (Змея) насквозь видела. У нее наЗмей был особый нюх. Она, сколько могла, уговаривала сына (импера­тора Николая II) прогнать Григория, но все без толку, тот, соглашаясьна словах, на деле вел себя пассивно.

Впрочем, именно нелюбовь к Распутину спасла ее отреволюционных репрессий. Из-за размолвки по «святому старцу» императрица-мать уехала в Киев незадолго до революции.

027

Владимир Ленин (Лошадь), хоть и являлся, по общему убеждению,злодеем и душегубом, сыну своему ногтей не рвал (правда, и сына унего никакого не было), в векторных зверствах замечен не был, да ивообще вел себя чаще как инфантильный энергетический донор. Од­ним словом, Кабанов не пожирал, перед Крысами не пресмыкался.Разве что произнес знаменитую фразу о Николае Бухарине (Крыса):«Золотое дитя революции». Ну, так это даже и не анекдот, а так, анек­дотик...

 

028

Иосиф Сталин (Кот) и Яков Свердлов (Петух) в ссылке жили вме­сте и вели совместное хозяйство. Чтобы не дежурить по очереди на кухне, Сталин специально делал обед несъедобным. А когда Стали­ну хотелось съесть двойную порцию супа, приготовленного Свердло­вым, он, отведав из своей тарелки, плевал в тарелку партийного дру­га. Тот, разумеется, сразу терял аппетит, и суп с плевком доставался Сталину.

029

Летом 1917 года твердой власти не было. Так называемая революци­онная толпа могла порвать кого угодно. Как-то ей в лапы попал министр Временного правительства эсер Виктор Чернов (Петух). Судьба его была почти решена, жить оставалось несколько минут. Но тут, невесть отку­да, взялся Лев Троцкий (Кот). Он сделал резкий прыжок на кузов авто­мобиля и произнес короткую зажигательную речь, в результате толпа расступилась, и жизнь министра была спасена.

Через некоторое время министр вернул пролетарскому вождю дол­жок. Керенский хотел арестовать Троцкого и уже приказ написал, но именно Чернов уговорил его отменить приказ. Троцкий остался на сво­боде и продолжил подготовку Октябрьской революции, которую вскоре удачно осуществил.

030

Лев Троцкий (Кот), как известно, создал великую и непобедимую Красную армию. В этой армии было множество ярчайших полководцев, но истинным бриллиантом был конечно же Михаил Фрунзе (Петух). Его гениальность грандиозна и практически не знает равных в мировой ис­тории. Останься Фрунзе в живых, и Гитлеру просто нечего было бы де­лать на русской земле. Но жить Фрунзе было не суждено, он был слиш­ком сильным козырем в колоде Троцкого, а это мешало игре другого Кота — Иосифа Сталина. В результате нелепая смерть на операцион­ном столе, под непосредственным контролем «большеусого», о чем так достоверно поведал писатель Борис Пильняк в рассказе «Повесть непо­гашенной луны».

Фактически, за этот рассказ Пильняк поплатился головой.