Тайны векторного кольца

«Отец народов» Иосиф Сталин (Кот) прочил «отца Югославии» Иосипа Броз Тито (Дракон) в лидеры мирового масштаба, иногда на­мекая на это, иногда говоря прямым текстом. Орден Победы подарил ему первому среди иностранцев. Но особенно демонстративен был жест Сталина во время похорон Михаила Калинина (Кабан) в 1946 году: гла­вы иностранных делегаций стояли у подножия Мавзолея, и только Тито Сталин пригласил на центральную трибуну.

После переговоров был совместный ужин, на котором Сталин (Кот) вдруг предложил Тито (Дракон) выпить с ним на брудершафт. Они чок­нулись, обнялись. Затем Сталин выпрямился и сказал: «Сила у меня еще есть!» — и, подхватив Тито под мышки, три раза приподнял его. Прямо скажем, необычный порыв для сурового генералиссимуса.

048

Сталин (Кот) готов был поднять Тито (Дракон) до своего уровня, однако взамен он хотел бы получить преданность и дружбу векторно­го хозяина. Увы, тот явно переоценивал свое значение, перестал со­ветоваться со Сталиным, начал реально лидировать на Балканах. Когда Югославия решила ввести в Албанию дивизию, Москва не на шутку испугалась конфликта с Англией и США. Но главное было в том, что Тито даже не оповестил Сталина о своем решении.

И тогда Сталин решил «поучить» строптивого югослава. «Стоит мне шевельнуть мизинцем, и Тито слетит», — произнес тогда Сталин. Од­нако, сколько ни шевелил Сталин всеми пальцами, руками и ногами, Тито все не слетал.

Началась откровенная травля Тито. Югославия была потрясена. Весь соцлагерь обрушился на Югославию, югославская компартия называ­лась «кликой убийц и шпионов». Уже в октябре 1949 года были разор­ваны дипломатические отношения между СССР и Югославией. И весь этот шум, нервы и кровь из-за того, что один Иосиф — Кот, а другой (Иосип) — Дракон.

049

«Вождь всех народов» Иосиф Сталин (Кот) очень хотел иметь дос­тойного наследника своим делам, ведь лет ему уже было много, а дел наделал он немало. Но сын его Василий Сталин (Петух) не очень ин­тересовался политикой и силы свои недюжинные отдавал спорту, про­таскивая свои ВВС на вершину спортивного триумфа, предпочитая об­щаться не с отцом, а с Всеволодом Бобровым (Собака), футболистом, хоккеистом, мастером на все руки.

Так протянулась эта странная векторная цепочка от генералиссиму­са и властелина мира через генерал-лейтенанта к простому в общем-то пареньку-работяге. Тем не менее Василий Иосифович и Всеволод ста­новятся друзьями не разлей вода, пьют на брудершафт, зовут друг друга по имени, обращаются на «ты», совместные застолья, гулянки, удалые приключения.

Впрочем, можно, конечно, и с другой стороны посмотреть: величай­ший, можно сказать, уникальный спортсмен, каких бывает один-два на 100 лет, снизошел к бездарному летчику и пустозвону. Ну а тот хоть и пустозвон, но все же порядочный человек, а называть отцом ему при­ходилось тирана и убийцу.

Так что, кто кому и чем обязан, сразу и не разберешь.

050

Говорят, что даже всесильный Иосиф Сталин (Кот) побаивался хит­рейшего и безжалостного Лаврентия Берию (Кабан). А уж как его дру­гие боялись, и говорить нечего. Связываться с Лаврентием Павловичем было себе дороже. Приходилось терпеть от него, причем терпеть серь­езно, поскольку за словами и за угрозами Лаврентий в карман не ла­зил. Один из немногих, кто посмел не просто возражать, но и спорить с ним, был великий физик Петр Капица (Лошадь). Он даже отказал­ся работать в ядерном проекте под началом Берии. Тот был взбешен и обещал расправиться с Капицей самым беспощадным образом. Однако ничего у него не вышло. Капица устоял! Все, кто был свидетелем стыч­ки, недоумевали и пытались объяснить происходящее международным авторитетом Капицы. Чужие и ничего не значащие слова для той эпо­хи. Не было тогда в нашей стране авторитетов, ни внутренних, ни меж­дународных.

051

Совершенно аналогичная история произошла у Лаврентия Берии (Кабан) с великим режиссером земли украинской Александром Дов­женко (Лошадь). Вот слова режиссера: «Вспоминаю дьявольскую рожу, которую скорчил Берия, когда привезли меня к Сталину на суровый страшный суд... Вытаращив на меня глаза, как фальшивый плохой ак­тер, он (Берия) грубо гаркнул на меня на заседании Политбюро (в на­чале 1944 года): «Будем вправлять мозги!»

Не многие бы после этого устояли на своем месте. Но Довженко, как и Капица, словно заговоренный, отражал любой натиск Берии.

052

«Кукурузный царь» Никита Хрущев (Лошадь) был очень большим че­ловеком и, как всякий большой человек, очень любил своих векторных хозяев Крыс. У него и жена была Крыса, и зять Аджубей, но ему все было мало. В США он очень сошелся с госсекретарем Джоном Далле­сом, естественно Крысой. «Он там самый главный», — говаривал Ни­кита Сергеевич Аджубею.

053

Никита Хрущев (Лошадь) совершенно не боялся мирового импери­ализма и клялся вбить осиновый кол в его могилу. Зато очень боялся своей жены Нины Петровны (Крыса). Обиженный за своего хозяина писатель Валерий Тендряков (Кабан) написал про это рассказ «На бла­женных островах коммунизма». Сам же Хрущев не стеснялся делать своей жене шикарные подарки, дабы задобрить ее. В частности, при­соединение Крыма к Украине, по убеждению очень многих, было его взяткой грозной супруге. По крайней мере, все остальные объяснения этой абсурдной и далекоидущей в последствиях ошибки менее убеди­тельны.

054

Председатель КГБ Владимир Семичастный (Крыса) называл Леони­да Брежнева (Лошадь) «трусишкой». В своих воспоминаниях он пове­дал, что Леонид Ильич с глазу на глаз (без свидетелей) предлагал ему (Семичастному) устранить Никиту Хрущева (Лошадь) физически. Та­кой вот векторный треугольник, с двумя Лошадьми через Крысу.

055

Самый орденоносный генсек Леонид Брежнев (Лошадь) достаточно дружественно относился к американскому госсекретарю и нобелевско­му лауреату Генри Киссинджеру (Кабан) и снисходительно называл его «наш хитрый Генри». «Однажды по окончании переговоров Брежнев предложил Киссинджеру прогуляться с ним на автомобиле по окружав­шей Завидово живописной сельской местности. Тот охотно согласился, не зная, конечно, что ему предстоит пережить. Дело в том, что Бреж­нев любил сам водить автомобиль, да к тому же на очень большой ско­рости. В течение примерно получаса они вдвоем (охрана мчалась сзади) неслись по извилистой и довольно узкой дороге. Эта поездка с ветер­ком совершенно потрясла Киссинджера, которому совсем не улыбалась перспектива попасть в аварию где-то в лесах России, хотя и вместе с советским лидером. Он даже на какое-то время лишился присущего ему чувства юмора» (Анатолий Добрынин).

056

Может быть, самая знаменитая векторная фотография: Леонид Бреж­нев (Лошадь) целует взасос Эриха Хонеккера (Крыса). Та самая фото­графия, которая была воспроизведена на Берлинской стене.

057

В Кэмп-Дэвиде президент Ричард Никсон (Крыса) передал Леониду Брежневу (Лошадь) в подарок автомобиль последнего выпуска марки «Континенталь». Говорят, что Брежнев сам запросил такой подарок через кон­фиденциальные каналы. Генсек был, естественно, весьма доволен новым подарком и захотел тут же опробовать автомашину. Усадив в нее Никсо­на и Анатолия Добрынина как переводчика, генсек принялся за дело.

Вообще говоря, он неплохо водил автомашины, но это была незнако­мая ему модель с мощным мотором. Он с ходу дал полный газ, машина рванулась, всех сильно качнуло. Ну а когда метров через сто Брежневу пришлось резко затормозить из-за крутого поворота (дело-то происходи­ло на дорожках, приспособленных для езды на электрокарах), то Никсон чуть не врезался головой в лобовое стекло и струхнул уже не на шутку.

Хорошая история, однако очень уж похожа на эпизод с Киссиндже­ром, может, Добрынин что-то путает?

058

Народ всегда живо откликался на векторные аномалии веселыми ча­стушками и стихами: «Не имей сто рублей, а женись, как Аджубей», «Не имей сто баранов, а женись, как Чурбанов». В обоих случаях тести ро­дились в год Лошади (Хрущев и Брежнев), а зятья — в год Крысы (Ад­жубей. Чурбанов).

059

Захотел Гаврило Принцип (Лошадь) убить эрцгерцога Франца Фер­динанда (Кабан) и — убил. В результате, как всем известно, началась Первая мировая война, которая длилась четыре года и повергла мир в состояние жути. Много лет спустя Виктор Ильин (Кабан) захотел убить Леонида Брежнева (Лошадь), и — ничего у него не вышло, чуть космо­навта Берегового зазря не уложил. А тот-то был совсем ни при чем. От­сюда вывод: даже глупость, сделанная векторным хозяином, обретает смысл: лаже умное дело, но затеянное векторным слугой, всегда превра­тится в фарс, дурацкую выходку.

    060

Как-то раз больному Алексею Косыгину (Дракон) позвонил Констан­тин Черненко (Кабан) и сказал, что тому надо подавать в отставку. «Что же сам Брежнев (Лошадь) не позвонил?» — спросил больной Косыгин слабым голосом. «Да он тоже болен», — ответил тому Черненко.