Тайны векторного кольца

Идея создания некой музейной экспозиции давно уже витает над Векторным кольцом. Пистолеты, сабли, ножи, живописные полотна, многочисленные фотографии, кадры из фильмов и конечно же вели­колепная экспозиция книг, векторных шедевров, рожденных неукро­тимой векторной энергией.

Военные реликвии

Здесь мог бы лежать какой-нибудь обломок с разбитого корабля или, если повезет, шпага (отчего не помечтать — музей-то пока виртуальный) плененного адмирала Вильнева (Коза) в честь великой Трафальгарской битвы, где победил и погиб адмирал Нельсон (Тигр) (ИЗ). Хорошо бы кусочек кареты, в которой ехал эрцгерцог Франц Фердинанд (Кабан) пе­ред тем, как его убил Таврило Принцип (Лошадь) (059).

Или что-нибудь от векторных войн — погон генерала Леопольда Гальтьери (Тигр), начавшего войну с Маргарет Тэтчер (Бык) (138). Те­лефонные аппараты, с которых переговаривались в 1994 году Павел Грачев (Крыса) и Джохар Дудаев (Обезьяна) перед тем, как начать чеченскую войну (068). Тут же флаг с лежащей собакой, на фоне кото­рого в 1999 году выступил Аслан Масхадов (Кот), самодовольно при­глашающий Владимира Путина (Дракон) в Чечню (070).

Саддам Хусейн (Бык), обязательно в окружении двух американских президентов, Билла Клинтона (Собака), который его не добил, и Джор­джа Буша-младшего (Собака), который его все же ущучил (135).

А еще можно повесить на стену карту мира, на которой обозначены векторные противостояния во всем мире. Израиль (Кот) в окружении арабского мира (Петух), армяне (Кот) в соседстве с турками (Петух), вьетнамцы (Тигр) с французами (Коза) или американцами (Бык), аме­риканцы (Бык) с кубинцами (Собака), ирландцы (Лошадь) с англича­нами (Крыса).

Как известно, векторная энергия не одаривает человека мудростью и спокойствием, скорее уж навязывает сновидческие фантазии. Ну а где еще место диким фантазиям, как не в музее. Короче говоря, это будет отдел безумных векторных проектов.

Великая дружба Наполеона (Бык) и Павла I (Собака), кроме проче­го, должна была породить совместный франко-русский поход на Ин­дию, с последующим ее захватом (114). Если от этого похода осталось хоть одно материальное свидетельство, то ему найдется место в музее. Например, оперативная карта для наступления, подписанная двумя им­ператорами.

Векторные мечтания Фридриха Цандера (Кабан) и Сергея Короле­ва (Лошадь) оказались не столь уж фантастичны. Тем не менее в те нищие годы чертежи ракет, летящих на Марс, — это откровенная фан­тастика. Если сохранился от дружбы двух гениев хоть клочок бумаж­ки, фрагмент какого-нибудь чертежа, то и ему найдется место в экс­позиции...

Тут же свидетельства самого грандиозного подарка в истории чело­вечества. Это полуостров Крым, подаренный Никитой Хрущевым (Ло­шадь) своей жене Нине Кухарчук (Крыса) (053).

Векторные письма

Особую ценность в письме имеет, как известно, конверт. Марочка, печать, собственноручно написанный адрес...

К примеру, письмо флотоводца и дипломата Федора Раскольникова (Дракон) властвующему Иосифу Сталину (Кот) (031) или письмо «дере­венщика» Виктора Астафьева (Крыса) историку Натану Эйдельману (Ло­шадь). Знаменитое письмо хоккеиста Игоря Ларионова (Крыса) тренеру Виктору Тихонову (Лошадь). Из Америки небось писал, стало быть, кон­верт особенно ценный (915). Письмо русского шансонье Александра Но­викова (Змея) любимцу женщин и детей Филиппу Киркорову (Коза) под названием «Оборотень». Интересно, что нарисовано на конверте письма с таким названием?

Это так называемые одиночные письма. Но есть же еще и перепис­ка: Ремарка (Собака) с Марлен Дитрих (Бык), Чернышевского (Крыса) с Герценом (Обезьяна), Екатерины II (Петух) с Вольтером (Собака) и так далее и тому подобное...

 

Векторные фотографии

Здесь экспозиция может быть бесконечно длинной, это вам не кон­вертики с марочками, здесь векторная энергия буквально рвется с бу­маги и обретает свою материальную силу. Человечество в большом долгу перед искусством фотографии, в том смысле, что недооценило и не воздало... Ну, так уж в векторном музее фотография отыграется вполне.

В отличие от других музейных экспозиций, которые еще только в планах, эту я уже давно собираю, и она сейчас у меня перед глазами.

Может быть, самая знаменитая векторная фотография: Леонид Бреж­нев (Лошадь) целует взасос Эриха Хонеккера (Крыса). Та самая фото­графия, которая была воспроизведена на Берлинской стене (056).

Не менее любим экскурсоводом космический снимок, на котором Юрий Гагарин (Собака), весь увешанный орденами и медалями, держит за ушко тихо млеющую от восторга Валентину Терешкову (Бык).

Глубокий политический смысл несло схваченное объективом руко­пожатие Бориса Ельцина (Коза) и Алексея Казанника (Змея). Ведь слуга отдал хозяину самое дорогое, что у него было, — мандат. Харак­терный ракурс: Казанник смотрит на него, на Бориса Николаевича, а тот глядит в пространство.

Серийные портреты. Целая серия: Иосиф Сталин (Кот) и Мак­сим Горький (Дракон). Особенно хорош снимок, где Горький в тю­бетейке, плаще, брюках с манжетами и белых туфлях, Сталин же в кителе и фуражке. Оба усатые, оба с хитрыми улыбками, только вот Горький сидит гордо и прямо, а Сталин так и льнет к нему, так и ла­стится.

Другая длинная серия: Михаил Горбачев (Коза) и Николай Рыжков (Змея). Горбачев почти везде смеется, Рыжков почти везде рыдает. Еще одна серия: Борис Ельцин (Коза) и патриарх Алексий II (Змея).

Уникальная фотография: Михаил Жванецкий (Собака) и Аркадий Арканов (Петух). Они и так очень даже похожи, а тут еще совершенно одинаковый взгляд, грустный, ироничный. Чувствуется, что они вошли в синхронное состояние, запараллелились, сдвоились.

Одна из любимых фотографий создателя экспозиции: драматург и поэт Александр Галич (Лошадь) вместе с писателем Виктором Некра­совым (Кабан). Слуга обнимает хозяина и смотрит на него так нежно­нежно, ну а тот смотрит прямо в объектив.

Абсолютный векторный шедевр: Михаил Шемякин (Коза) и Влади­мир Высоцкий (Тигр) на фоне каких-то безделушек, черепушек, кув­шинов, расставленных на стеллаже. Обнялись. Высоцкий смотрит в объектив, жестко и внимательно. Шемякин весь подался к Высоцкому, весь в нем.

Вообще, этот полуповорот слуги — лейтмотив всех векторных фотошедевров. Борис Пастернак (Тигр) в полуповороте к Анне Ахмато­вой (Бык), Степан Скиталец (Змея) в полуповороте к Леониду Анд­рееву (Коза), генерал де Голль (Тигр) в полуповороте к Андре Мальро (Бык), ну и так далее...

Ну и разумеется, любовно-скандальные пары, такие как Билл Клин­тон (Собака) и Моника Левински (Бык), Тэд Тернер (Тигр) и Джейн Фонда (Бык), Андре Агасси (Собака) и Штеффи Граф (Петух).

Кадры из фильмов

Здесь экспозиция может стать попросту бесконечной, благо совре­менная техника позволяет найти и зафиксировать любой кадр, в том числе тот самый, что максимально выразил векторный восторг, вектор­ный ужас или векторное недоумение.

Вот, к примеру, визуальный символ Векторного кольца из фильма «Солярис». Донатас Банионис (Крыса) встает на колени перед своим отцом в исполнении актера Николая Гринько (Обезьяна). Слуга и хо­зяин, сын и отец. Все векторные слуги в чем-то дети своих хозяев. Все отцы в чем-то хозяева своих детей (428). Говорят, что Банионис еще и перед Тарковским на колени становился, поразившись, как он смонти­ровал шедевр из сущей съемочной ерунды.

Бесконечная галерея Малдера и Скалли, то бишь Дэвида Духовны (Крыса) и Джилиан Андерсон (Обезьяна). Не менее длинный ряд ра­стиражированных няньки Вики и Максима Шаталина, а стало быть, Сергея Жигунова (Тигр) и Анастасии Заворотнюк (Бык). Аналогичные серии кадров по «Знатокам», составленные из Георгия Мартынюка (Дракон), Леонида Каневского (Кот) и Эльзы Леждей (Петух).

А чего стоит сцена объяснения Шурика и товарища Саахова из «Кав­казской пленницы», сыгранная Александром Демьяненко (Бык) и Вла­димиром Этушем (Собака).

Вячеслав Тихонов (Дракон) в окружении двух красавиц — Светланы Дружининой (Кабан) и Майи Менглет (Кабан). Это уже «Дело было в Пенькове».

«Бриллиантовая рука», драка с глушителем, отклеенный ус, пистолет, заряженный холостыми патронами. Главные персонажи Юрий Никулин (Петух) и Анатолий Папанов (Собака). Там же, но чуть раньше, Юрий Никулин (Петух) гипсом наносит травму милиционеру в исполнении Станислава Чекана (Собака).

Среди раритетов знаменитый кадр из «Чапаева», где Петька учит Анку управляться с пулеметом, исполненные Леонидом Кмитом (Обезьяна) и Варварой Мясниковой (Крыса). Не менее знаменит кадр из «Алексан­дра Невского», когда спорят между собой Николай Охлопков (Крыса) и Андрей Абрикосов (Лошадь), изображая женихов-богатырей.

Тут действительно экспозиция бесконечной получается.

Векторная книга, полка первая

На эту полку можно поставить книжки, написанные про внешние векторные конфликты, например про то, как дружили два композитора, причем один из них, как оказалось, был великим педагогом, а другой даже гением. Написано про них книжек много. Самая знаменитая — маленькая трагедия Александра Пушкина «Моцарт и Сальери», а еще пьеса Питера Шеффера «Амадей», обе по ложному следу о зависти Саль­ери. Рядом Анатолий Сергеев, который в своем «Моцарте» Сальери за­щищает.

Про векторный конфликт между Иосифом Сталиным (Кот) и Михаи­лом Фрунзе (Петух) завораживающий рассказ Бориса Пильняка «Повесть непогашенной луны» (030). Рядом пушкинская «Полтава», зацепившая отношения Петра I (Крыса) и Мазепы (Обезьяна).

Если брать только великих авторов, то полка будет пустовата, но если добавить профессиональных биографов, то на полке начнется давка, ибо большинство великих векторных конфликтов уже обрело свои книжные описания.

Вторая векторная полка

Если на первой полке как бы взгляд со стороны, то на второй опи­сание, сделанное заинтересо ванным лицом, то есть участником вектор­ного столкновения.

Например, отношения Альфреда де Мюссе (Лошадь) и Жорж Санд (Крыса) отражены в нескольких книгах. «Исповедь сына века» самого Мюссе, «Она и Он» Жорж Санд. Те, кто стоял рядом, тоже писали. Брат Альфреда Поль де Мюссе написал — «Он и Она», а Луиза Коле — «Он». Четыре романа, не пора ли издать четырехтомник или хотя бы избран­ные векторные места (704).

Та же Жорж Санд (Крыса) о своих отношениях с Шопеном (Лошадь) написала роман «Лукреция Флориани» (707).

О своих отношениях с Марлен Дитрих (Бык) Эрих Мария Ремарк (Собака) написал роман «Триумфальная арка» (717).

Знаменитый «Огненный ангел» Валерия Брюсова (Петух) посвящен от­ношениям автора с Ниной Петровской (Кот) и Андреем Белым (Дракон).

Или вот Александр Коржаков (Тигр) написал «От рассвета до заката», о себе, Борисе Ельцине (Коза), а также о том, как бурно они дружили (067).

Знаменитейший роман «Война и мир» во многом тоже плод вектор­ных отношений, самый светлый образ книги (Наташа Ростова) буквально срисован Львом Толстым (Крыса) с Татьяны Берс (Лошадь) (224).

«Мастер и Маргарита». Происхождение некоторых героев явно век­торное. Прообразом Иванушки Бездомного стал друг и биограф Михаи­ла Булгакова (Кот) Павел Попов (Дракон). Одним из прообразов Волан­да был авиаконструктор Роберт Бартини (Петух), человек с пустыми глазами, умением читать мысли и предугадывать вопросы (264, 265).

Третья векторная

На этой полке можно было бы расположить книги-посвящения, след­ствие векторных потрясений.

Вот, к примеру, Густав Майринк (Дракон) посвятил знаменитому Джону Ди (Кабан) роман «Ангел западного окна». Джон Ди в романе просто как живой получился. Эразм Роттердамский (Бык) свою знаме­нитую «Похвалу глупости» написал в доме своего кумира сэра Томаса Мора (Собака) и ему же посвятил (302). Один из самых знаменитых романов Федора Достоевского (Змея) «Бесы» написан про террориста Сергея Нечаева (Коза), выведенного в романе как Петр Верховенский (218).

Петру I (Крыса) верой и правдой служила делая группа писателей- Лошадей. Самый знаменитый роман написал Алексей Толстой. Даниил Гранин написал роман «Вечера с Петром Великим». Тот же Даниил Гра­нин написал прославивший его роман «Зубр», описав жизнь Николая Тимофеева-Ресовского (Крыса).

На этой полке больше всего книг соберется, ибо это самое простое — найти себе кумира, векторного хозяина или слугу, и написать про него книжку.

Зверская полка

Это, наверное, будет самая детская полка в музейном книжном шка­фу. Здесь обязательно будет «Маугли» Редьярда Киплинга (Бык), потому что он прославил волка (Собака) и опозорил тигра. Рядом будет стоять Эрнст Теодор Гофман (Обезьяна) со своим «Щелкунчиком», заклеймив­ший крыс как гнусь. Ну и конечно же Пьер Буль (Крыса), воспевший обезьян в знаменитой «Планете обезьян». Рядом «Синяя птица» бельгий­ского писателя Мориса Метерлинка (Собака). Ну и так далее...

Изобразительное искусство

В центре зала самое почетное место граненому стакану, созданному Верой Мухиной (Бык) и Казимиром Малевичем (Тигр).

На стене непременно автопортрет Рембрандта (Лошадь) с Саскией (Крыса). А рядом — Рубенса (Бык) с портретом Елены Фоурман (Тигр).

Думается, ряд тут будет длинный, художников, рисовавших женщин в направлении своего вектора, наверняка хватает.

Рядом те самые портреты кисти Репина (Дракон), что предрекли смерть Модесту Мусоргскому (Кабан) и Федору Тютчеву (Кабан). Ну и конечно же знаменитое репинское полотно «Царь Иван Грозный с сыном», где убиенного сына он рисовал с писателя Всеволода Гарши­на (Кот).

Искусство лозунга

Конечно, можно было бы поступить совсем просто, набрать кучу век­торных лозунгов из Ильфа и Петрова (Петух и Кот): «Ударим автопро­бегом по бездорожью и разгильдяйству!» или «Ключ от квартиры, где деньги лежат»... Однако при желании можно найти еще что-нибудь не менее векторное, но более историческое.

Вот, к примеру, Гай Юлий Цезарь (Змея) за несколько мгновений до смерти успел сказать Марку Юнию Бруту (Обезьяна): «И ты, Брут!» То есть убийц-заговорщиков было много, но удивил Цезаря только один — Брут (102).

Или знаменитая пушкинская эпиграмма, весьма ядовитая: «Полу-милорд, полу-купец, полу-мудрец, полу-невежда, полу-подлец, но есть на­дежда, что будет полным наконец». И подпись: от Александра Пушкина (Коза) — Михаилу Воронцову (Тигр) (204).

В том же духе стихи Евгения Евтушенко (Петух), адресованные са­мому себе и еще Евгению Долматовскому (Кот): «Я — Евгений, ты — Евгений, я — не гений, ты — не гений, я — говно, и ты — говно, я — недавно, ты — давно» (271).

Очень краткую формулу для векторного замыкания придумали Дмит­рий Умецкий (Бык) и Вячеслав Бутусов (Собака). Просто и ясно: «Ско­ванные одной цепью, связанные одной целью» (847). Немножко пафос­но, зато точно!

Рекорды по длине

Сконструировать векторную пару не легко, но все-таки вполне реаль­но, вероятность достаточно существенная — одна шестая (17%). А вот векторный треугольник собрать уже значительно сложнее, вероятность — одна тридцать шестая (менее 3%). Стало быть, таким редкостям, как век­торные треугольники, квадраты и далее, самое место в музее.

Гигантский векторный пентакль выстроил русский императорский двор на переломе веков. Елизавета Петровна (Бык) любила Павла Пет­ровича (Собака), но того презирала его мать Екатерина II (Петух) и не­долюбливал сын Александр Павлович (Петух). А тут еще Мария Федо­ровна (Кот), которая не доверяла свекрови и держала на контроле сына (018, 019).

Николай Добролюбов (Обезьяна) был большим другом Николая Чер­нышевского (Крыса) и одновременно же был влюблен в его жену Ольгу Сократовну (Змея). Этот любовно-идеологический треугольник с боль­шим вдохновением обрисован в «Даре» Владимира Набокова (223).

Поэты Валерий Брюсов (Петух), Нина Петровская (Кот) и Андрей Белый (Дракон) — это уже треугольник времен символизма. Версий вза­имоотношений в треугольнике много, одна из них изложена в «Огнен­ном ангеле» того же Брюсова (228).

В кино вероятность создания длинных векторных цепей несколько по­вышается. ибо число действующих лиц, как правило, велико, это ведь не императорский дом, где число персонажей ограничено. И тем не менее каждый раз киноцепь — это чудо!

Разве не чудо — многолетний триумфальный сериал «Следствие ве­дут знатоки»? У них еще фамилии складывались в одно слово ЗНАТО­КИ: ЗНАменский (Георгий Мартынюк) родился в год Дракона, ТОмин (Леонид Каневский) в год Кота, а КИбрит (Эльза Леждей) родилась в год Петуха. Очень важно, что троица не просто снималась долгие годы вместе, но имела некий магический эквивалент — то самое слово ЗНА­ТОКИ (469).

«Ландыш серебристый» (речь только о фильме, но не сериале). Вна­чале Юрий Стоянов (Петух) — Алена Хмельницкая (Собака) — Алек­сандр Цекало (Бык). Дальше прибавляются две Тигрицы, две Олеси — Железняк и Судзиловская, обе борются за Быка, Бык не может забыть Собаку, та кругом обязана Петуху, и лишь он один во всем белом (478).

Втягивание

Иногда искомые треугольники и квадраты образуются путем так назы­ваемого втягивания. Супруги Мэри Шелли (Змея) и Перси Биши Шелли (Крыса) неизбежно должны были втянуть в свою семью Обезьяну. Им оказался поэт Байрон (306).

Супруги Иван Бунин (Лошадь) и Вера Муромцева (Змея) для созда­ния полноценной векторной цепи сначала восприняли в свою семью юную Галину Кузнецову (Крыса), а затем и Федора Степуна (Обезья­на) (619).

Конфликт между всесильным Александром Меншиковым (Бык) и юным императором Петром II (Коза) неизбежно должен был разрешить­ся с помощью Тигра, и таким Тигром стал Андрей Остерман (010).

Зоосад

Ну и какой же музей без зверушек. Речь, разумеется, о чучелах, так что придется обратиться к друзьям-таксидермистам. Ну а если к чуче­лам еще добавить восковые фигуры всяких там великих людей, то дол­жно получиться очень хорошо.

Вот Карандаш (Бык) в нелепой банной шляпе со своей извечной Кляк­сой (869). А им навстречу три богатыря: Аркадий Стругацкий (Бык) с иг­рушечным автоматом на груди, суровый и мощный Щекн Итрч из «Жука в муравейнике» и конечно же Борис Стругацкий (Петух) со скорчером на боку (273).

Бодрые и улыбчивые Конек-Горбунок и Петр Ершов (Кабан) идут вприпрыжку по весеннему лугу (220). А им навстречу плетется угрюмый и насупленный Лев Толстой (Крыса) с клячей Холстомером (219).

Ну и так далее. Кир Булычев (Собака) с птицей говоруном на пле­че и летающей коровой склиссом над головой (274). Редьярд Киплинг (Бык) с парочкой победно вышагивающих волков и потрепанный Шер- Хан с обгоревшей шкурой (312). Алан Милн (Лошадь) с веселым Пя­тачком (317). Эрнст Теодор Гофман (Обезьяна) пинками гонит крыси­ного короля (303). Пьер Буль (Крыса) плетется, подгоняемый толпой обезьян (322).

Морис Метерлинк (Собака) встает на цыпочки и тянет руки к ши­карной птице с синей подсветкой (311). Чарльз Дарвин (Змея) руками тянет за плечи, а коленом давит в поясницу обезьяны, пытаясь выпря­мить ее и сделать человеком (803). Иван Павлов (Петух) пытается пре­вратить собаку в некое подобие терминатора, заменяя ей живые части на протезы, механические узлы и всякую прочую электронику (805). Ну и конечно же неподражаемый Пабло Пикассо (Змея) со своей козой Эсмеральдой, а также с ее скульптурным изображением, сляпанным из какого-то мусора (852).

Дальше киношники. Владимир Фетин (Бык) с группой пловцов в «по­лосатых купальниках» (402). Александр Михайлов (Обезьяна), обвешан­ный змеями (403). Ефим Гамбург (Бык) с группой собак в мушкетерских передниках (404).

     Ну и конечно же императорский зал. Императрица Елизавета Пет­ровна (Бык), вскочившая на стул, и гавкающая на нее болонка (013). По соседству императрица Екатерина II (Петух), вся облепленная це­лующими ее левретками (017). Император Петр III (Обезьяна), вешаю­щий крыс на игрушечной виселице на главной площади своего картон­ного городка (014).