Тайны векторного кольца

Многократно утверждалось, что толку от Векторного кольца нет ни­какого. Мол, весь этот фейерверк производит много шума и блеска, но запрячь эту бешеную энергию в мельницу (муку молоть) невозможно. Аналогично физики много лет как термояд рванули, а вот заставить его работать, а не убивать никак не могут. И все же есть несколько схем, которыми есть резон воспользоваться, если тяга к риску сочетается с внутренней уверенностью в угаданном предназначении.

Возьми великого слугу и построй на нем свою карьеру

Как его брать, великого слугу, и как делать из этого карьеру, в общем-то не очень ясно. То ли биографию его писать, то ли вскрыть ка­кой-то скандальный факт. А может, развить какую-то идею, которую сам титан развить не успел?

Иногда достаточно просто оттолкнуться от какого-то слова, может быть, строки. Вот, к примеру, Валентин Катаев (Петух) взял первоимпульс от стихотворения Михаила Лермонтова (Собака) «Белеет парус одинокий...» и создал прекрасную повесть, прославившую его самого и героев повести Петю и Гаврика (255). Но и сам Катаев дал первоимпульс другому творцу. Речь о Георгии Свиридове (Кот), которого прослави­ла сюита к фильму «Время, вперед!», поставленному по одноименному роману (256).

Морис Фальконе (Обезьяна) прославился навеки конной скульпту­рой императора Петра I (Крыса), известной миру под названием «Мед­ный всадник» (850). Михаил Булгаков (Кот) прочитал воспоминания генерала Якова Слащева (Петух) и создал «Бег», в котором действует сам Слащев под именем генерала Хлудова. Интересно, что этим же путем пошли режиссер Владимир Наумов (Кот) и артист Владислав Дворжец­кий (Кот). Так один Слащев троих Котов накормил (263).

Композитор Максим Дунаевский (Петух) получил славу, когда создал мюзикл «Три мушкетера» по роману Александра Дюма (Собака) (843). Сергей Бондарчук (Обезьяна) экранизировал «Войну и мир» Льва Тол­стого (Крыса) и буквально искупался в мировой славе (409). Аналогич­но Владимир Вайншток (Обезьяна) развернул Жюля Верна (Крыса), эк­ранизировав роман «Дети капитана Гранта». Получился фильм — на века, радостный, светлый, романтичный (407).

Если схема работает в искусстве, то почему бы не опробовать ее в по­литике. Так, например, грандиозная карьера Григория Распутина (Змея), прыгнувшего из простых мужичков в лидеры императорского двора, без сомнений, осуществлялась через векторных слуг — императрицу Алек­сандру Федоровну (Обезьяна) и ее фрейлину Анну Вырубову (Обезья­на) (025). В наши времена тем же путем проследовал во власть президент Украины Виктор Ющенко (140).

Разоблачение высокопоставленного слуги

Другой карьерный ход, куда более сомнительный и рискованный, — это путь разоблачения высокопоставленного слуги. Само разоблачение проходит, как правило, удачно. А вот последствия совершенно не ясны. Разгневанный, но все еще могущественный векторный слуга может за­просто расквитаться со своим обидчиком.

Федор Тютчев (Кабан) много энергии отдал делу разоблачения им­ператора Николая I (Дракон), чего стоит эпиграмма: «Не Богу ты слу­жил и не России...» А еще он упрекал императора в чудовищной тупости и злополучности (024).

Один из самых гнусных кровососов на теле России — Григорий Рас­путин (Змея). Многих он затуманил. А вот борьбу по его разоблачению возглавила вдовствующая императрица-мать Мария Федоровна (Коза), уж она-то этого оборотня насквозь видела (026).

Владимир Набоков (Кабан) — большого юмора человек, однако, стои­ло завести речь о психоанализе и его отце Зигмунде Фрейде (Дракон), враз чувство юмора терял, начинал говорить грубо и резко. И понять его мож­но, ведь для него сам Фрейд и все его психоаналитические поделки со­вершенно прозрачны (806). При этом сам Набоков был объектом осужде­ния писателей-Лошадей. «Талантливым пустоплясом» называл Набокова Александр Куприн (Лошадь). Иван Бунин (Лошадь) обнаруживал в На­бокове «блеск, сверкание и отсутствие полное души». Исаак Бабель (опять Лошадь): «Писать умеет, только писать ему не о чем». Георгий Адамович (снова Лошадь): «Есть что-то леденящее, мертвящее в его даровании» (251).

На пересечении политики и литературы Жермена де Сталь (Собака) — одна из главных разоблачительниц Наполеона (Бык). Разоблачению На­полеона посвящены ее книги «Дельфина», «О Германии», ее речи и раз­говоры, ее визиты в Лондон и Санкт-Петербург (117—119).

Одним из первых разоблачителей Иосифа Сталина (Кот) был речной флотоводец и дипломат Федор Раскольников (Дракон). Для начала он уехал за границу и оттуда написал разоблачающее письмо (031). Анало­гично маршала Броз Тито (Дракон) разоблачал Милован Джилас (Ка­бан) (127). Кстати, и Раскольников, и Джилас поплатились за свои сме­лые действия.

Физик Петр Капица (Лошадь) выступил разоблачителем всесильно­го Лаврентия Берии (Кабан) (050). Аналогичная история произошла у Лаврентия Берии (Кабан) с режиссером Александром Довженко (Ло­шадь) (051). Оба устояли, что совершенно фантастично для тех времен.

Великого «надоедалу» советской науки Трофима Лысенко (Собака) никто не мог тронуть, потому что тот был в фаворе сначала у Сталина, потом у Хрущева. Один только смельчак нашелся, юный (в те времена) академик Андрей Сахаров (Петух) (816).

Разоблачителями гелиобиолога Александра Чижевского (Петух) не побрезговали выступить достаточно крупные Коты, такие как полярник Отто Шмидт и биолог Михаил Завадовский (810, 811).

Разоблачение в кино

В кино, как и во сне, все дозволено, ибо все понарошку, как бы в шутку. Однако в каждой шутке найдется место для правды, в частности правды векторной, раскрывающей глаза на то, какая все-таки гадость ваш векторный слуга.

Георгий Данелия (Лошадь) в «Я шагаю по Москве» через Владимира Басова (Кабан) разоблачает высокомерную кабанью трескотню (429). Тигран Кеосаян (Лошадь) в «Ландыше серебристом» через Владимира Ильина (Кабан) высмеял пофигизм и бесцельность кабаньей натуры.

Иван Дыховичный (Кабан) в «Прорве» через Евгения Сидихина (Дра­кон) смеется над тупой драконьей сексуальностью (435).

Карен Шахназаров (Дракон) в «Американской дочери» через Влади­мира Машкова (Кот) высвечивает кошачью несолидность (431). Алек­сей Баталов (Дракон) в «Трех толстяках» через Павла Луспекаева (Кот) заклеймил кошачье лукавство и нравственную неустойчивость (434). Ка­рен Шахназаров (Дракон) в «Городе Зеро» через Владимира Меньшова (Кот) высмеял кошачье шутовство (439).

Эльдар Рязанов (Кот) в «Жестоком романсе» через Никиту Михал­кова (Петух) высмеивает петушиное фанфаронство (430).

Александр Митта (Петух) в «Экипаже» через Леонида Филатова, а в «Таежном романе» через Алексея Гуськова (оба — Собаки) клеймит из­лишнюю собачью суровость (433).

Владимир Фетин (Бык) в «Полосатом рейсе» через Алексея Грибова и Евгения Леонова (оба — Тигры) высвечивает избыточно декоратив­ную солидность (432).

Сергей Соловьев (Обезьяна) в «Ассе» через Станислава Говорухина (Крыса) высвечивает шальную бандитскую суть знака (438).

Станислав Говорухин (Крыса) в «Месте встречи» через Всеволода Аб­дулова (Лошадь) осуждает лошадиную трусость и здравомыслие (437).

Прячься, кто может

Если прагматизм рекомендует векторному хозяину выжимать из слу­ги все, что только можно, до последней капельки, то тот же прагматизм уже слуге советует прятаться от хозяев самому и все свое имущество прятать, особенно же творческие достижения закапывать поглубже.

Впрочем, прячься не прячься, хозяин везде достанет, каким бы жал­ким и ничтожным он ни был. Мелкий Владимир Соллогуб (Петух) вы­смеивает величайшего Михаила Лермонтова (Собака) (213). Где теперь Соллогуб? А Лермонтов на каждой русской книжной полке.

Впрочем, случается и обратное. Бывает, слуга сквозь годы преследу­ет хозяина. Вон Шекспир (Крыса) через века чудного красавца Ричар­да III (Обезьяна) так оболгал, что в Англии даже родилось общество по защите оного государя (301). И все же это была заочная месть, а в обыч­ной жизни чаще надо бояться мести хозяина. Маршал Георгий Жуков (Обезьяна) много лет мстил Михаилу Катукову (Крыса) за то, что тот не остановил Ивана Конева в Берлине (042). Режиссер Иван Пырьев (Бык) мстил Екатерине Савиновой (Тигр) за то, что она посмела отвер­гнуть его ухаживания на съемках «Кубанских казаков» (623).

Дино Дзофф (Лошадь) как тренер чуть не принес Италии «золото» Ев­ропы и был жестоко обижен медиамагнатом Сильвио Берлускони (Кры­са) (911). Аналогично «золото» России, заработанное в ЦСКА Газзаевым (Лошадь), оценил Евгений Гинер (Крыса), заменив его в благодарность португальцем Жорже (912).

Более того, даже если сам хозяин никак не пытается обидеть слугу и очень к нему снисходителен, все равно остается вероятность того, что слуга окажется виноватым. Так было с Сальери (Лошадь), на которого упали подозрения в отравлении Моцарта (Крыса). Так было с президен­том США Линдоном Джонсоном (Обезьяна), которого без всяких до­казательств подозревают как в убийстве Джона Кеннеди (Змея), так и в убийстве Мартина Лютера Кинга (Змея) (132).

Ну и конечно, надо сторониться хозяев, злоупотребляющих всякими излишествами. Ибо дурной пример особенно заразителен в исполнении векторного хозяина. Тот же Петр I (Крыса) обучился своим разнуздан­ным забавам, в частности питию неумеренному, во многом благодаря воспитанию Франца Лефорта (Обезьяна), имевшего на юного царя ог­ромное влияние (003).

Слуги — будьте бдительны, хозяин может и предать

При любой консультации по кадровым вопросам самой первой идет рекомендация по удалению из полномочного окружения векторных хо­зяев. Даже если хозяева оказались рядом с самыми благими намерени­ями, соблазн предательства будет вечно преследовать их. Хозяин и не хочет предать, а предаст, ибо для хозяина-подчиненного слуга-началь­ник — это дурачок, которого так легко обвести вокруг пальца. Почему?

Да потому, что высокопоставленный слуга слеп, глух, наивен и совер­шенно лишен бдительности. Вот почему даже самому мелкому началь­нику так важно удалять из своего окружения векторных хозяев, будто это гнилые зубы.

Мазепа (Обезьяна) сдавал Петра I (Крыса) всем кому не лень — по­лякам, шведам, туркам. Но тот тупо доверял этому двуличному деяте­лю. Хорошо, что нашлись истинные друзья Петра и России, раскрыли царю глаза (008).

Талейран (Собака) изменял Наполеону (Бык) по-всякому, но особен­но ярко с Александром I (Петух). Наполеон непостижимым образом все Талейрану прощал, может, помнил, что тот его привел к власти (115, 116). Адольф Гитлер (Бык) и Фридрих Вильгельм Канарис (Собака). Началь­ник абвера — и вдруг предательство, и все же втихаря Фридрих Адольфа сдавал всегда, а под конец войны предал серьезно (123).

Сталин (Кот), считавший себя лидером соцлагеря, а ведь это, считай, полмира, с учетом Китая, вторым человеком в своем царстве хотел сде­лать маршала Тито (Дракон). Тот, видимо, не оценил ситуации и пре­дал Сталина, по крайней мере, так увидел ситуацию Сталин (048). Та­кова цена потери бдительности.

Отлилось маршалу Тито (Дракон), когда он поднял на небывалую высоту Милована Джиласа (Кабан). Но тот не оценил дружбу, стал против Тито статьи писать, речи говорить... Пришлось отрезать ломоть (127).

Из того же разряда китайская история, когда очень сильно поднял Линь Бяо (Коза) Мао Цзэдуна (Змея). Он даже объявил его официаль­но своим преемником. Но тот явно перемудрил, начал там с военными сговариваться, с СССР, стал сомневаться в некоторых идеях Мао. Вот и получил авиационную катастрофу на свою голову (142).

Знаменита шахматная история, в которой бдительность потерял Гар­ри Каспаров (Кот), а роль предателя сыграл Иосиф Дорфман (Дракон), который сдавал за деньги все домашние заготовки своего шефа во вра­жеский лагерь Анатолия Карпова (913).

И все же Векторное кольцо изменило бы самому себе, если бы форму­ла «хозяин предает слугу» не имела бы зеркального отражения. И действи­тельно, а почему бы слуге не предать своего благодетеля? Мотивировка? Да какая разница — ну хоть бы сомнения в надежности благоволения хозяина-начальника.

Как пример, император Павел I (Собака), который приблизил к себе фон Палена (Бык), доверил ему самые важные должности, был абсолют­но уверен в его преданности, как император и векторный хозяин. Увы, именно Пален организовал кровавый переворот, а по сути, убийство Павла (020).

Аналогично развивалось покровительство императрицы Анны Леопольдовны (Собака), оказанное Елизавете Петровне (Бык). Конечно, дочь Петра была, как говорится, фигурой совершенно самостоятельной. Но все же она клялась императрице в верности и плакала на ее груди. А потом все же сдала ее со всеми потрохами, устроив государственный переворот (011).

Вали все дела на хозяина

Только что я советовал бояться векторных хозяев и не брать их на службу, не наделять полномочиями, мол, подсидят, предадут и так да­лее... Однако есть спасительный ход — не ждать, пока тот предаст и подсидит, а сразу передать все свои полномочия, уступить роль управи­теля, самому же остаться декоративным прикрытием для реального уп­равителя. В результате и волки сыты, и овцы целы. У хозяина более нет никакого повода и желания подсиживать начальника, ибо тот и так уже все отдал.

Например, Людовик XV (Тигр) передоверил маркизе де Помпадур (Бык) практически все дела, и уж она старалась его после этого по пу­стякам не тревожить (111).

Другой пример: Андрей Жданов (Обезьяна), формально возглавляв­ший оборону Ленинграда, но реально перепоручивший все полномочия Алексею Кузнецову (Змея), что устраивало и того и другого, да и ленин­градцев тоже (043).

Многоходовки

Векторная энергия при передаче через звено значительно ослабева­ет, но не умирает совсем. Помните, как в фильме «Служебный роман» Новосельцев—Мягков (Тигр) влепил Самохвалову-Басилашвили (Соба­ка) за то, что тот обидел Рыжову—Немоляеву (Бык). Кто смеет обижать моего хозяина? Ах, это его хозяин! Но мне-то он не хозяин, а стало быть, в морду ему (457)!

Другой вариант, вполне жизненный: надо унять беспределыцика, обижающего своих векторных слуг. Сможет это сделать, естественно, только векторный хозяин. Как иллюстрация опять же кино. «Карьера Димы Горина». Герой Владимира Высоцкого (Тигр) слегка подсмеи­вается над героиней Татьяны Конюховой (Коза) — Березкой. А защи­тит ее Дима Горин в исполнении Александра Демьяненко (Бык) (458).

А если просто удрать?

Далеко не все слуги мечтают сидеть под хозяином. Многие норовят удрать, а удрав, затребовать свободы. Так, фельдмаршал Паулюс (Тигр) не стал стреляться, послал Гилера (Бык) подальше, сдался в плен и стал антифашистом (122).