Если причисление к миру Империй древней Иудеи не могло не вызвать сомнений, то поиски имперских циклов в истории Древнего Рима безусловны и очевидны. Собственно, само слово «империя» латинского происхождения, уже по одному этому мимо Рима не пройти, хотя есть множество и других признаков. Главное же состоит в том, что Древний Рим для всей современной политической истории человечества задал рамки противодействия. Можно сказать, что история Рима — это сотворение политического лица человечества, так же как история Британии — сотворение для человечества экономической структуры. (Иудея и Россия это соответственно план и реализация в поисках человечеством истины, а стало быть, две стороны человеческого духа.)

Однако очевидность имперской сердцевины Древнего Рима не сделала историю этой империи завершенной. Если Российская и Иудейская империи имели начало и конец, полностью прошли вновь имперский путь и породили две величайшие модели человеческого бытия, то Римская империя вместо четырех имперских циклов прошла всего два, тем самым породив могучий исторический казус. Нет римского народа, мертва латынь, но в то же время Рим все время с нами в республиканском ли, в имперском ли обличье.

Как знать, может быть, именно вхождение человечества в сверхсамостоятельный возраст (Бык, 425—825) и стало главной причиной невозможности продолжения римской имперской истории. В любом случае факт налицо: вместо четырех имперских циклов, как у России и Иудеи, у Рима их было всего лишь два. Так и не сумев войти в третий рывок, Рим исчез, не оставив ни вечного народа, ни модели жизни для всего человечества.

Однако причина никогда не бывает единичной, в историческом процессе примитивная причинно-следственная цепочка не работает, причины одного и того же явления рассыпаны по оси времени и находятся в причудливом взаимодействии. Нам же остается перечислить их без всякой надежды выделить главную причину и второстепенные.

Важнейшей причиной видится отсутствие в Риме единобожия и мощной идеологии. Если Иудея в первый свой рывок вступала в союзе с единым Богом, если Россия в первом же своем рывке обрела этот союз, то для Рима даже языческие верования всегда были делом малозначительным и обыденным, а идеологические чудеса четвертых фаз в первую очередь носили светский характер гульбища, игрища, светская литература, архитектура и т. д. Империя и монотеизм практически неразрывны, что показывает история Иудеи, России, исламских империй, да и Англии тоже.

Другой причиной невозможности вхождения в третий рывок могло стать отсутствие оси наследования власти, ибо, начав с мощной династии Юлиев-Клавдиев, империя закончила «солдатскими императорами».

Те же причины можно сформулировать по-другому. Рим в своем движении шел как бы назад. Родившись в первую эпоху, когда вокруг главенствовал ритм Востока, Рим после первого же рывка впервые в истории человечества породил ритм Запада (республика, выборы, коллегиальность). Однако после второго рывка, когда Европа уже готовилась перейти в ритм Запада, Рим вернулся в восточное состояние главенства идеологии и презрения к политическим институтам. Разумеется, что движение вспять привело Рим к исчезновению.

Еще одну причину можно было бы сформулировать как отсутствие внешнего импульса. Энергия Империй — это всегда энергия нереализованных возможностей. Очень часто имперские рывки начинаются в момент уязвления национального самолюбия. Рим уже имел в своей истории столь грандиозные успехи, что с ним фактически некого было сопоставлять, так что энергии неудовлетворенности, своеобразных комплексов государственной неполноценности у него уже не оставалось.

И все же перечисленные причины не составляют пока полного ответа, и загадка исчезновения империи Рима остается. Мажет быть, более вразумительный ответ даст история двух волевых рывков Византии, державы, зеркально противоположной Риму. Если Рим обладал мощнейшей политикой без какой-либо серьезной идеологической базы, то Византия, напротив, обладала мощнейшей духовностью и очень инертной политикой. Рим и Византия — две половинки одного целого, которым так никогда и не удалось соединиться. Разве что России в своем четвертом имперском рывке удастся соединить духовность Византии и политический гений Рима.